Публикации

Ken Hensley (ex-Uriah Heep): Поэтом я стал раньше, чем музыкантом (часть 3)

Фрагмент интервью Кена Хенсли журналу «InRock» (№8 за 2002 год, рубрика «Персона номера»).

InRock: Как группа сочиняла в лучшие времена?

Ken Hensley: Обычно я приходил на репетицию с готовой основой для будущей песни, затем мы все вместе ее обыгрывали, и уже к концу дня новая композиция Uriah Heep была готова. Лучшим примером такого творчества является «July Moгning», изначально сочиненная мной как песня под акустическую гитару.

IR: Наверное, и Love Machine с того же альбома создавалась в похожей обстановке?

KH: Полагаю, она родилась более спонтанно. Подобные вещи часто сочиняются во время саундчеков.

IR: Кен, вы как-то сказали, что лучшие годы rpynnы — 1972-й и 1973-й — были восхитительным временем, но в то же время и очень нервным. Что имелось в виду?

KH: Что ж, дело в том, что именно тогда ситуация потихоньку приобретала оттенок сумасшествия, и было совершенно непонятно, как же со всем этим управиться. Но самым главным было то, что мы испытывали громадное давление со стороны звукозаписывающих компаний, которые хотели, чтобы Uriah Heep как можно чаще выпускали пластинки, и приходилось постоянно гастролировать в поддержку этих альбомов. Очень часто возникала необходимость принимать важные решения, и буквально каждый день мы сталкивались с чем-то новым. Пожалуй, все тогда было восхитительно, и когда я дал тому времени определение «нервное», то имел в виду не то, что оно было таковым в обычном значении этого слова, а то, что оно было очень восхитительным!

IR: Так что, скорее, оно было хорошим?

КН: Конечно, я не вкладывал в эти слова никакого отрицательного смысла.

IR: Я заметил, что на поздних альбомах UH хаммонд-орган звучит все реже и реже. Чем вы это можете объяснить?

KH: Возможно, так оно и было, однако я никогда не изучал этот вопрос, а посему не знаю, как на него ответить. Вероятно, шел процесс эволюции звучания, и хаммонд-орган, всегда присутствовавший в нашей звуковой палитре, просто не столь выделялся, как это было прежде. Да мы и не старались вывести звук этого инструмента на передний план, предпочитая фокусироваться на песнях в целом. Вряд ли постепенный отход «хаммонда» на второй план был тенденцией.

IR: 1976 год ознаменовался для UH не только уходом Дэвида Байрона, но и появлением у группы автора со стороны. Я имею в виду Джека Уильямса, написавшего для вас несколько песен. Как вы его нашли?

KH: Он сам подошел ко мне, когда мы выступали в Атланте, и предложил несколько своих песен для Uriah Heep. До того Джек сотрудничал с Биллом Кербишли и Питом Таунзендом. Мне понравились некоторые из его мелодий и задумок. Так у группы появился еще один композитор.

IR: Слова ваших песен красноречиво говорят о том, что вы, быть может, даже более поэт, чем, скажем, инструменталист или композитор. Что скажете?

KH: Согласен — поэтом я стал гораздо раньше, чем музыкантом.

IR: Кто же повлиял на то, что вы стали сочинять стихи?

KH: Наверное, никто, хотя в школьные годы, как я уже говорил, мне очень нравились уроки английского.

IR: А кто из поэтов вам нравится?

KH: Генри Трис нравится, Эдвард Эстлин Каммингс, но лишь ранние его сочинения. поскольку зрелые и поздние стихи этого поэта уже были написаны сумасшедшим человеком. Я бы не стал заострять внимание исключительно на английских поэтах — просто мне всегда по душе, если кто-то хорошо обращается с моим родным языком.

IR: А как у вас возникло желание играть на клавишных?

KH: Я начинал с дешевой гитары, которую юному Кенни подарили за то, что после долгих уговоров он согласился-таки посетить зубного врача. Но потом я стал пробовать сочинять и обнаружил, что и за роялем это иногда очень хорошо получается. Мне было с кого брать пример, благо моя мама имела классическое образование. Но до нее мне далеко. У мамы были очень изящные пальцы, а мои — они вон какие, грубоватые, толстые. Однако благодаря регулярным тренировкам я и по сей день в состоянии аккомпанировать себе.

IR: В чем основное отличие органиста Кена Хенсли от, скажем, Джона Лорда или Рика Уэйкмана?

KH: Эти люди, прежде всего, гораздо более образованны в музыкальном отношении, нежели я. Да и техника у каждого из них куда выше моей. Думаю, что Рик Уэйкман вообще мог бы сыграть на простой деревяшке или, скажем, вот на этом столе, если б у него не было под рукой органа, рояля или синтезатора. Осознав свою слабость в техническом отношении, я в начале своей карьеры долго думал, чем бы выделиться из общей массы. И вскоре понял: звуком. И мой орган зазвучал резче, агрессивнее, чем у других, что наряду с некоторыми особенностями саунда Uriah Heep позволило группе занять свое особое место среди остальных легендарных ансамблей того времени.

IR: Из давнего прошлого — в прошлое не столь отдаленное. В аннотации к альбому «From Time Тo Time» вы писали, что тот альбом лишь первый из серии, которая будет включать в себя еще два, причем о первом из тех двух даже говорилось, что на нем будет 14 вещей. Почему же тот альбом так и не вышел?

KH: Да нет, он вышел.

IR: ???

KH: Это — «Running Blind». Я пророк, и мне открыто будущее, ха-ха-ха! Не говорил же я, когда именно он будет издан!

IR: Говорили — там же было написано, что релиз запланирован на весну 1995 года…

KH: Правильно! Но именно тогда я начал сочинять песни к проекту «А Glimpse of Gloгy».

IR: Кстати, а сейчас вы продолжаете общаться с теми, с кем записывали этот альбом?

KH: Да. С Дэнни Листоном и с Пэтом Листоном мы общаемся посредством электронной почты, я дружу с ними, равно как и с Майком Джонсоном. Когда я оказываюсь в Сент-Луисе, что бывает не так уж и часто, я захожу к ним в гости.

IR: Следующий мой вопрос очень специфический. Давно увлекаюсь гитарами, поэтому хочу спросить, какие модели звукоснимателей используете вы, и какая из них для чего хороша?

KH: Что касается электрогитар, то сейчас их у меня три: Fender Stratocaster, Telecaster работы мастера, а так же Dommenget (читается как «доменджей» — авт.), который по сути своей есть Les Paul. На гастролях я использую только последнюю модель — эта гитара практически универсaльная. В студии же я предпочитаю использовать Тelecaster, а также Stratocaster за его особый, «стратовский» звук. А из акустических я использую только гитары фирмы Alvarez, они у меня самые любимые.

IR: А какую модель вы используете для игры слайдом?

KH: Dommenget, потому что на ней стоят звукосниматели PAF. Раньше я для этих целей использовал гитару Gold Тор (видимо, это модель Les Раul фирмы Gibson с золочеными колками — авт.), на которой были датчики Р90. Однако ее укpaли, а заменить такой инструмент крайне сложно. Как я выяснил позднее, наилучшей заменой ей стал именно Dommenget с датчиками PAF.

IR: А кто производитель звукоснимателей — Di Marzio?

KH: Нет, они сделаны в точности как их прототип. Борис сам мотает их. (Видимо, речь идет о мастере — авт.)

IR: Сколько же лет этой вашей универсaльной гитаре?

KH: Ее сделaли в 1995 году.

IR: Она довольно молода…

KH: Да, она мне достaлась абсолютно новой.

IR: А какая из гитар вашей коллекции самая старая?

KH: У меня не осталось ни одного старого инструмента. Самому «возрастному», Fender Stratocaster, восемь лет. Все гитары, которые имелись у меня до того, были украдены из моей лондонской квартиры. У меня был Gibson Les Paul 56-го года с золочеными колками, был Gibson Flying V 58-го года. Еще у меня был Martin D-45. Все они пропали после того, как мою квартиру orрабили, и, к сожалению. я так и не смог их отыскать. Чтобы подыскать равноценную замену этим гитарам, нужно слишком много денег.

(продолжение)

©  Игорь Швейцер, 2002

Полная версия интервью была опубликована в журнале «ИнРок» (№8, 2002 год, рубрика «Персона номера»).

Author: Igor Shveytser

Leave a comment!

Add your comment below, or trackback from your own site. You can also
subscribe to these comments via RSS.
Be nice. Keep it clean. Stay on topic. No spam.

This is a Gravatar-enabled weblog. To get your own globally-recognized-avatar, please register at Gravatar.